Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

!שנה טובה

Детство, мне лет пять-шесть примерно, что такое рошашунэ* уже знаю, помню по предыдущим годам. Бабушка красиво наряжается, заворачивает заранее испеченный лэках** и собирается идти в синагогу, единственную в Киеве синагогу на Подоле. Меня с собой не берет, хотя я прошусь, говорит, что мне там делать нечего.

  Тем временем мама потихоньку начинает готовить прием гостей, она и папа в синагогу никогда не ходят. Холодильник еще со вчерашнего вечера забит закусками, сегодня уже не готовят. Гостей будет немного, человек двадцать-тридцать, только самые близкие. У бабушек и дедушек было много братьев и сестер, но сами они уже одного-двух на свет произвели. Поэтому старшего поколения намного больше, чем молодых.

   Бабушка возвращается из синагоги с полной сумкой лэкахов, самых разных, полученных от других. Меня это всегда удивляло, зачем они ими меняются? Но на все мои вопросы бабушка отвечает, что так надо. Я уже привык к этому, знаю, что когда бабушка готовит тесто и отщипывает от него кусочек и заворачивает его в бумажку - это так надо. Так надо, чтобы для молока и каши были отдельные кастрюли, так надо чтобы на песах ели мацу, и много других разных "так надо", смысл которых мне пришлось постигать потом самому.

  Накрывается стол и полностью заполняется разными блюдами. Из обязательных - форшмак, фаршированная рыба, холодное, селедочка с луком, шпроты, язык, всякие салаты и еще куча разного , не помню уж за давностью лет. Все это подается на самой красивой скатерти, на праздничной посуде из серванта, вилки ложки и ножи тоже праздничные, тяжеленные, какого-то светлого цвета.

  Гости пришли, целуются, обнимаются, разговаривают на смеси русского и идиш, правда, когда я подхожу, переходят на русский. Идиш - это тайный язык, на него переходят тогда, когда не хотят чтобы я понимал. Мне это очень обидно, хотя я немножечко все-таки понимаю. Со мной на идиш отказываются говорить наотрез, говорят, что мне это не надо. Приходится мириться с несправедливостью.

  Сели за стол, разливают по рюмкам водку, тосты, взрослые не очень понятные разговоры, вкусная праздничная еда. После холодных закусок перерыв, почти все встают из-за стола, курящие и некурящие мужчины выходят на балкон, женщины помогают маме и бабушке убирать со стола.

  Я, разумеется, с мужчинами на балконе. О чем говорят - не понимаю, но пытаюсь. Иногда обращаются и ко мне, но в основном спрашивают всякие глупости. Но я привык к этому и не обижаюсь, мне все равно с ними хорошо.

  Перерыв закончен, на стол уже подано горячее. Обязательный куриный бульон с манделах***, куриное жаркое, мои любимые бабушкины отбивные, пюре вулканической горкой с лужицей масла в кратере. Некоторые из холодных закусок тоже оставляют, мужчины под них продолжают водку пить.

  После горячего уже встают поодиночке, отдуваясь, некоторые вообще не встают. Тогда начинается самое интересное, начинают петь песни. Поют а капелла, им аккомпанемент не нужен, хотя в комнате стоит пианино. Начинает обычно дядя Йосиф, у него красивый бас, к нему тут же присоединяется дядя Яша своим баритоном. Они главные запевалы, другие только подпевают.

  Поют в основном на идиш, иногда на идиш в смеси с украинским или русским. Мне смертельно хочется петь вместе с ними, но я не знаю слов, я давлюсь этой музыкой, которая не может найти выход.

  А потом дядя Яша и дядя Йосиф поют мою любимую "Йошке фурт авек"****. Я почти ничего не понимаю, но мне хочется плакать и улыбаться одновременно. Эта музыка дергает меня изнутри за какие-то неизвестные мне струны и они играют во мне..

  А потом все потихоньку начинают расходиться, прощаются, целуются, желают друг другу всего хорошего. Праздник кончается.

  С каждым годом гостей становится все меньше, как и блюд на столе. Уезжают в Израиль, в Америку,  умирают.  Умирает дядя Яша и дядя Йосиф уже не поет после полбутылки водки, у него давление, ему уже нельзя водку пить.

  Благословенна их память...

  А нам, нашим родным и любимым, на долгую жизнь, хорошего года, а гите йор*****.


* Рош а шана  на украинско-польском диалекте идиш
** Традиционный новогодний медовый пирог или пряник
*** Кусочки жареного теста, которые бросают в бульон
**** Старинная еврейская песня о проводах солдата в николаевскую армию
***** Хорошего года - традиционное поздравление на новый года на идиш

Шана това! Будьте счастливы в новом году!

История о старом шарманщике и маленькой фее

   Это историю рассказал мне когда-то мой наставник, старый выпивоха, но человек с большим и чистым сердцем. Он, в свою очередь, тоже слышал ее от своего учителя, а тот - от своего и таким образом, она уходит в далекие-далекие времена.

   Дело было в Голландии, зимой, в рождественские дни. Старый шарманщик стоял около небольшого замерзшего озерца, медленно крутил свою шарманку, а на льду каталась маленькая девочка на костяных коньках. Девочка была бедно одета, но весела. Правда, ее коньки не позволяли ей кружиться так, как она могла бы, но девочка не роптала, ей и так было хорошо. Мелодично играла шарманка и под ее звуки на землю медленно опускались большие и мягкие хлопья снега

   И вдруг, откуда ни возьмись, прилетела маленькая фея с голубой лентой на шее. Невидимая для всех, она подлетела к старому шарманщику и сказала ему:

   - Я давно наблюдаю за тобой и мне захотелось тебе помочь. Скажи мне свое желание, о шарманщик, и я выполню его.

  Старый шарманщик посмотрел вокруг, немного подумал и ответил маленькой фее с голубой лентой на шее:

   - О, прекрасная фея, - сказал он, - я уже стар и мне многого не надо. Сделай так, чтобы эта девочка каталась на серебряных коньках, а не на костяных, и мне это согреет сердце.

   - Будь по-твоему, о шарманщик, - ответила маленькая фея с голубой лентой на шее, - я выполню твое желание.

   И тут же шарманщик увидел, как  девочка заскользила быстрей и быстрей, а ее коньки заблестели на льду красивыми огоньками.

    Но маленькая  фея с голубой лентой на шее не улетела, она снова обратилась к шарманщику:

   - О, шарманщик, - сказала фея, - я увидела, что ты благороден душой и поэтому я выполню еще одно твое желание, скажи мне его.

   Старый шарманщик снова посмотрел вокруг, подумал и ответил маленькой фее с голубой лентой на шее:

   - О, фея, как я уже тебе сказал, мне многого не нужно, но я бы хотел, чтобы эта бедно одетая девочка и другие бедные люди тоже порадовались в  рождественские дни. Сделай так, о фея, чтобы на здесь землю падали серебряные гульдены вместо снега.

   И тут же он улышал мелодичный звон, который издавали падая на землю серебряные гульдены.

  Но маленькая фея с голубой лентой на шее снова обратилась к шарманщику:

  - О, шарманщик, - сказала фея, - прости мне мою настойчивость, но я бы хотела сделать что-нибудь именно для тебя.

  Однако шарманщика эта маленькая фея с голубой лентой на шее уже изрядно подъзаебала. Она мешала ему  мечтать о большой-пребольшой кружке горячего пива со свиными колбасками. Гульденов на выпивку он насобирал достаточно и уже хотел прятать свою шарманку и идти в любимый кабак. И поэтому, слегка раздраженным тоном, он ответил фее:

  - Иди-ка ты в жопу, фея!

   Еще долго удивленные прохожие наблюдали как по замерзшему озерцу катается прелестная маленькая девочка на серебряных коньках, слушали мелодичный звон падающих гульденов и умилялись старому шарманщику, который с блаженной улыбкой крутил свою шарманку, а у него из жопы торчала голубая лента.




   -

Оркестр русских народных инструментов

   Один еврей - торговая точка
   Два еврея - международный шахматный турнир
   Много евреев - оркестр русских народных инструментов
   (старый анекдот)




   На фоне нынешнего обострения ситуации на Украине и по следам разговора об украинском языке с одним из моих френдов, мне вспомнилась одна история о том, как я был оркестром русских народных инструментов, а точнее - украинским армейским хором.

   В советскую армию я попал довольно поздно и с большим скандалом. Идти я туда категорически не хотел, но и косить по-дурке, как это делали некоторые мои приятели,  тоже не хотел. Отсрочка по учебе мне полагалась, но для этого все равно надо было ходить в военкомат и отмечаться, а я туда не ходил из принципа, повестки выбрасывал в мусор. Но однажды они меня поймали и под угрозой тюрьмы в армию запхали. Военкомат на мне отыгрался полной мерой и заткнул меня в один из самых паршивых и мерзких районов великого СССР - в Забайкалье, в Читинскую область. И военная часть, в которую я попал поначалу, даже по забайкальским меркам была полным дерьмом.

  Привезли нас в эту дыру, раздели, помыли в холоднючей бане еле теплой водичкой, переодели в военное шмотье, дали немножко поспать в казарме с глыбами льда на подоконниках и на следующий день стали делать из нас солдат. Призыв мой был небольшой, человек пятьдесят киевлян, причем были там в основном какие-то дебилы, я потом не раз им читал и писал письма. Даже подписи к карикатурам в журнале "Крокодил" просили иногда прочесть вслух. Но было и несколько интересных ребят, были чудные ребята-баптисты и изгнанные с последних курсов студенты, вроде меня. Но об этом в другой раз.

  Первым изготовителем из нас солдат был наш ротный старшина, прапорщик Янкевич, родом откуда-то с западной Украины.  Среднего роста, худощавый, стройный и подтянутый, он производил на фоне остального армейского быдла хорошее впечатление. Внешне, по-крайней мере. На первом построении Янкевич обратился к нам на хорошем украинском языке и даже начал команды отдавать по-украински, но энтузиазма в народе это совершенно не вызвало. Как же так, огорчился прапор, вы, мол, киевляне, украинцы, а языка не знаете. Народ переминался с ноги на ногу, но языка все равно не знал. Я мову знал, но перед самым уходом в армию дал маме слово не высовываться, был за мной такой грех, и поэтому я тоже молчал и не сознавался.

  Наконец отчаявшийся прапорщик, слегка матюкнувшись, спросил по-русски:

  - Что, вообще никто не знает украинский язык?

  В ответ  раздалось несколько робких голосов, что, типа, понимать мы все понимаем, а вот говорить - не очень. Янкевич горестно вздохнул и мне его стало жалко. И я громко объявил, что я знаю.

  Украинский язык  я в самом деле знал хорошо, даже очень хорошо. Но светиться своей еврейской сущностью с украинским языком на фоне полусотни украинцев мне было слегка неловко.

  Янкевич аж вскинулся, глядя на меня, глаза  надеждой засветились. Внешне я был чернявый, но без резко выраженного еврейства, в западных частях Украины меня за своего принимали. Но фамилия у меня совершенно еврейская и когда прапорщик спросил меня фамилию, надежда его потускнела и на лице отразилась сложная гамма чувств. Подумав и смирившись с моей фамилией, прапорщик спросил знаю ли я украинские песни. Песни я знал, о чем ему и сообщил. И тут же  получил свое первое армейское задание: разучить со всей ротой  строевую песню на украинском языке.

   Пришлось учить песню. Быстро выяснилось, что там было еще несколько интеллигентов, которые знали украинский, но их умение не высовываться было лучше, чем мое. За пару часиков  мы записали и размножили текст, разбили народ по пятеркам, поставив во главе каждой более грамотных, и кое-как заучили с ними три куплета славной козацкой песни.

   А теперь представьте картину: Забайкалье, конец декабря. На улице темно, там зимой света вообще мало. Температура в районе минус сорока. По плацу марширует рота украинцев-новобранцев  и надрывно орет  "Розпрягайте хлопці коні...". Во главе роты правофланговым топает ваш покорный слуга и горланит громче всех, причем первые строки каждого куплета соло, как и положено запевале.

   Представили? То-то же...  Я про себя ржал как ненормальный от полного сюрреализма происходящего.

   Прапорщик Янкевич был доволен, с моей фамилией ему пришлось смиритьтся ввиду полной безвыходности. Или еврей, но с песнями, или без еврея, но и без песен.

   Потом мы разучили еще "Ой там на горі та й женці жнуть" и пели ее еще лучше, но ее немедленно забраковал батальонный замполит, тоже украинец. Он, вероятно, знал происхождение этой песни.

   Так что, я теперь не удивляюсь, когда слышу активистов Майдана, которые говорят на украинском с русским акцентом. Мы-то уехали..

Вдогонку к Станиславскому

    В разговоре со своим френдом о Станиславском мне пришла в голову мысль, что поклонники системы Станиславского  это в сущности какое-то религиозное сообщество, основанное на вере в то, чего нет. И сразу вспомнил один смешной случай, как я встретил  пламенного адепта этой секты и что из этого вышло.

    Когда-то давным-давно я служил в Советской Армии. Попал я туда уже будучи актером, но служил отнюдь не в театре. На втором году службы, когда уже стало попроще вырываться из части на относительную волю, я пристроился делать солдатскую самодеятельность в окружном Доме офицеров. Было приятно сменить солдатчину на что-то более любимое, начальнику ДО тоже было хорошо, он бесплатно  получал все датские концерты. Но проблема была в том, что мне приходилось работать за всех, труппа была уж очень самодеятельная. Но, ничего, справлялись как-то. Был там еще  худрук из культпросвет училища, но он  не мешал, даже помогал немножко.

    Однажды встречает меня этот худрук и счастливым голосом сообщает, что в батальон охраны с новым призывом пришел выпускник ГИТИСа.

   - Опа, - сказал я ему, - давай его быстро вытаскивай к нам, концерт на носу, надоело мне одному все концерты тащить.

   На каждый датский концерт политотдел спускал сценарий, я его нещадно перекраивал, исходя из возможностей и стараясь эту большевистскую хрень сделать хоть чуточку съедобной. Цензуры не было, всем было совершенно наплевать, а ветераны - основная публика, - всегда оставались довольны. Были фронтовые песни и выпивки вдоволь. И вот на репетицию концерта худрук приводит здоровенного рыжеватого парня. Смотрел этот парняга как-то сумрачно и был какой-то внутренне перекособоченный, но я отнес это на трудности первых месяцев службы.

   - Привет, коллега, - сказал я ему, рад тебя видеть в этой тьмутаракани!

   Коллега посмотрел на меня без энтузиазма и поздоровался. Может побаивался, я все-таки уже целый старший сержант был. Ладно, подумал я, хрен с тобой, дыши как хочешь, мне по барабану.

 - Бери роль, - сказал я ему, -  и давай прямо с листа прогоним сценку сидя, потом разводку сделаем вместе, кому как удобней будет.

   Всей сценки там был какой-то маленький скетч, не помню уж какой. Коллега вылупился на меня своими большими жабьими глазами и вопросил:

   - Как это?

   - Что значит как это?, - удивился я, - бери роль и давай, читай.

    Коллега выпрямился во весь свой немалый рост, посмотрел на меня сверху вниз, как на вредное насекомое и поставленным баритоном заявил:

   - А этюды?

   - Какие этюды?!? - охренел я, - лабай давай, концерт на носу, а репетиций  может уже и не будет!

   И тут я понял, куда попал. Прибавив обертонов к баритону, коллега  мне объяснил, что он выпускник  курса Марии Осиповны Кнебель, что он в жизни не будет заниматься профанацией высокого искусства, и что без действенных этюдов по системе Станиславского и Кнебель для вживания в образ и нахождения правды жизни, он работать не будет и не может. А также намекнул мне, что такие ремесленники, как я позорят театр и его славные традиции.

   Сильно сдерживаясь, чтобы не сдохнуть от смеха и злости, я выяснил у этого прыщавого богатыря, что этюды нужно делать не менее трех месяцев, что они всегда так делали у Марии Осиповны Кнебель.

   Эффектный был парень, больше я его никогда не видел.

   А вы говорите система Станиславского.. Разбивается она о правду жизни.